Откуда в России репа и огурцы

Письменные источники домонгольской Руси зафиксировали только два овоща – репу и капусту. Последнюю мы встречаем в уставной грамоте смоленского князя Ростислава 1136 года. Формально про капусту говорится и в более раннем документе – Изборнике Святослава 1073 года («декабря 31 капоусты не яждь»). Но он по сути является лишь переводом греко-византийских текстов. Так что единственный вывод, который можно из него сделать – это то, что капуста была известна читателям на Руси, и не требовала какого-то комментария с разъяснением.

В отличие от множества овощей и фруктов репа также упоминается издавна – ещё в первых русских летописях и литературных памятниках. «Апреля 30 репы не ежь», – советует автор Изборника Святослава 1073 года. «Той же осени, – пишет Новгородская Первая летопись за 1215 год, – Новгороде зло бысть вельми: кадь ржи купляхут по десяти гривен, а овса по три гривне, а репе воз по две гривне». Отсюда, кстати, видно, что репа входила в тройку главных растительных продуктов питания: рожь, овёс и репа.

Огурцы – культура, знакомая славянам с древности. Однако, здесь есть ряд тонкостей, которые необходимо уточнить. Во-первых, культура огурцов, несомненно, заимствована из Средиземноморья. Как, собственно, и само название, имеющее греческое происхождение. Л. Нидерле отмечает, что «вместе с термином к славянам были занесены из других стран и сами овощи». Само название «огурцы» является общеславянским и встречается уже с X–XII веков. Однако с русскими упоминаниями огурцов как раз исключительно плохо. Впервые хоть что-то об огурцах в Русском государстве мы встречаем лишь у венецианского посла Амброджо Контарини, посетившего Москву в 1474 году. Значит ли это, что огурцы появились у нас позже? – Нет. В этой связи на помощь приходят данные археологических исследований. Они однозначно говорят о том, что огородная культура огурцов существовала в славянских поселениях ещё в домонгольскую эпоху. Так, раскопки, проведённые в Райковецком городище (на юге Житомирской области Украины) выявили на территории детинца обгорелые останки семян огурцов. Но, пожалуй, самой яркой находкой было обнаружение 3 семечек огурца в культурном слое X века при раскопках в Неревском конце в Новгороде.

При всей любви россиян к моркови никаких сведений о ней в русских источниках до XVI века мы не встретим. Естественно, это говорит только об избирательности этих источников, а не о реальном отсутствии моркови в питании населения. Распространённая ещё в античном мире морковь не могла не оказаться на Руси ещё со времен первых контактов с Византией. Впрочем, дикие сорта моркови присутствовали на территории Среднерусской равнины со времён неолита (и вероятно, ранее). Что же касается подвергшихся селекции разновидностей этого овоща, то они уже в XI-XII столетиях приходили на Русь из Средней и Малой Азии. В XVII веке европейские селекционеры добились существенных результатов в деле селекции моркови, так что многие её культурные сорта начали приходить к нам оттуда.

Несмотря на то, что лук ни разу не упоминается в первых русских летописях, по своей древности на Руси, зафиксированной в источниках, он легко может соперничать с капустой и репой. Арабский путешественник ибн Фадлан, посетивший в 921–922 годах Волжскую Булгарию в качестве секретаря посольства аббасидского халифа аль-Муктадира, писал о «русах»: «И как только приезжают их корабли к этой пристани, каждый из них выходит и несёт с собою хлеб, мясо, лук, молоко». По мнению учёных, культура лука пришла с Дуная больше тысячи лет назад. Его первые посевы появились в Центральной Руси возле Ростова Великого, Суздаля, Мурома. Достаточно быстро центром лукового огородничества становится Ростовская земля.

Свёкла была популярным овощем ещё со времён Римской империи, хотя в пищу она употреблялась гораздо реже, чем сейчас. Известно о её использовании в супах и похлёбках. Она выращивалась и в Средние века, когда её так и называли: римской свёклой (Beta romana), особенно в монастырских садах Франции, Испании и Италии.

В древнерусском языке в Изборнике Святослава (1073 года) мы встречаем слово «сеукль» – кальку с греческого оригинала, обозначающего «свёкла» («белая свёкла»): «февраля 28 сеукла не яжь». Собственно же термин «свёкла» появляется у нас гораздо позже: в XVI–XVII веках. Первоначально это происходит в переводных травниках (к примеру, в 1534 году в Травнике Николая Любчанина), а затем уже в «Домострое» в 1550-е годы.

Но со свёклой важно одно обстоятельство. Дело в том, что свёкла вполне могла прийти на Русь из Византии ещё в XI–XII веках, но никак не раньше. Сложившаяся в ту эпоху практика предусматривала использование главным образом листьев свёклы (ботвы), а не корнеплодов. Сами корнеплоды свёклы до XV века имели не красный, а белый, жёлтый или чёрный цвет. Красная свёкла, появившаяся в результате селекции в Европе, стала известна славянам лишь в XVI веке, а на Руси вошла в широкий обиход в XVII столетии.

Время появления редьки в рационе наших предков установить сложно. То есть упоминается она ещё в домонгольских (правда, переводных) источниках, к примеру, в «Прологе» – сборнике житий святых, ведущем своё происхождение ещё от византийских месяцесловов. «Редков и ина добровонная зелия приношаше», – читаем в Прологе за день 23 января. Впрочем, тут нужно иметь в виду, что сам этот текст был переведён с греческого ещё во времена Киевской Руси. Однако уже тогда он был дополнен множеством назидательных историй, написанных местными, русскими авторами. В результате, сегодня уже трудно отделить оригинальный текст от последующих «улучшений». А также понять, была ли редька в византийском изложении или оказалась привнесена уже отечественными монахами. В любом случае, можно констатировать, что овощ этот уже тогда был знаком местной публике и не требовал каких-то комментариев.

При всём этом так до конца и не понятно, насколько окультурена была редька на Руси в ту эпоху. Переводы греческих текстов вроде бы свидетельствуют, что это растение здесь знали. Но, как и с морковью и свёклой, не очевидно, что речь шла об одних и тех же сортах.

В общем, наше овощное прошлое совсем не так ясно и отчётливо, как хотелось бы. Но это – обычное дело для истории реальной, а не выдуманной.