НАК

 

 

Посвящается всемирному Дню шеф-поваров, военным поварам, участникам Великой Отечественной войны, всем армейским поварам, работавшим и работающим сегодня в армейских кухнях.

Михаил Хананаев

ВОЕННЫЙ ПОВАР

Я не являюсь живым свидетелем Великой Отечественной войны. Так уж случилось, что я мало что знал о своём отце.

Хананаев Бааз Исакович, 1896 г.р., уроженец города Дербента Российской империи. Умер от ран полученных в годы войны в 1949 году, когда мне было всего один год и три месяца. А вырос я в детских домах, в которых пробыл практически до самой службы в армии. Детдомовский период глубоко вошел в моё сознание. В то время, нас кругом окружали живые свидетели Великой Отечественной. Помню, что тогда, у старших не спрашивали возраст или сколько ему лет. Тогда говорили, воевал, - не воевал. Так определяли, был человек на фронте или не был. По обрывочным рассказам старших сестёр, я узнал, что отец воевал в Ленинграде. Спустя много лет стал осознавать необходимость узнать судьбу своего отца и всей его довоенной семьи, обстоятельства которые произошли с ними в блокадном Ленинграде. Автор статьи, в самом начале своего поиска, еще не подозревал, что отец во время войны служил поваром. Сам, будучи на срочной службе в армии прикоснулся к поварскому делу.

В этой статье я хочу рассказать о месте и роли военных поваров, кратко коснуться истории военно-полевой кухни, по исследованному большому количеству военной литературы, интернет ресурсам, в том числе о военных поварах, попытаться рассказать своё видение, как отец мог служить и работать поваром на фронтах Великой Отечественной, своего личного опыта работы поваром во время прохождения срочной службы в Советской армии.

Известно, что человек не может нормально жить и трудится без полноценного питания. Каждому человеку, в зависимости от его рода деятельности необходимо определенное количество калорий, рацион которых должен быть сбалансирован всеми необходимыми веществами: белками, жирам и углеводами, в том числе и необходимыми микроэлементами. Во все времена становления и развития армии питанию солдат всегда уделялось особое, пристальное внимание. Ведь без хорошей, качественной пищи никак нельзя, а в армии особенно. Хороший повар в армии всегда был на вес золота.

Во всех военных походах солдат всегда сопровождала военно-полевая кухня. Без неё никуда. Великий русский полководец А.В.Суворов, отличался большой заботой и бытом солдат. В своей книге «Наука побеждать», - выдающийся памятник русской военной мысли, особо выделял быт солдата. Для успешного ведения боевых действий Суворов посылал обозы с провиантом вперёд, чтобы по прибытии основных сил у солдат была вкусная и горячая пища. По этому поводу Суворов замечал - «Голодный солдат - плохой солдат». «Голодный солдат - не воин». А в народе любили поговаривать «Щи да каша - пища наша»! Будучи в походе еду готовили на кострах. Часто обозы с провиантом запаздывали, от чего солдатам приходилось вступать в бой порой голодными. В лучшем случае они могли утолить голод в сухомятку, что не придавала настроению для успешного ведения боя. Вот и в этом случае, при получении отцом ранения, полевая кухня, как и положено, находилась невдалеке от боевых действий.

Долгое время солдаты всех армий ели в сухомятку, и сохранялась до тех пор, пока офицером русской армии Антоном Федоровичем Турчановичем (1854—1943), не была изобретена полевая кухня на колёсах. Кухня имела очень простую конструкцию, малый вес, и позволявшая подготовить борщ, кашу и чай на роту солдат (250 человек) за четыре часа, была с признательностью принята офицерами и солдатами. Теперь готовить пищу можно было не только на привалах, но и на ходу. Костры больше были не нужны и не создавали демаскировку позиции. Впервые кухня полковника Антона Турчановича была опробована во время Русско-японской войны, которую как он называл «универсальный переносной очаг». Уже в 1909 году в войсках появилась официальная специальность военного повара, прикреплённая к кухне. «Кормильцы», как часто называли поваров, которые не только обеспечивали солдат питанием, но и спасали беженцев и беспризорников, помогали рабочим и раненым.

В тот период полевая кухня была на лошадиной тяге и представляла собой металлическую дровяную печь с высокой трубой и котлами. Каждый котел имел самостоятельную топку, один был предназначен для первых блюд (190 л), второй — для вторых (130 л). Позже в полевой кухне появился даже бак с краном, в котором варили кофе (молотый или суррогатный) и духовки для жарки пирогов. Вода в огромном котле такой кухни закипала за 40 минут. Перевозилась она на двуколке, там же везли и запас продовольствия, посуду, дрова и раскладной стол. Колеса, рама, оглобли, ящик для дров, раскладной стол и подножка для повара были выкрашены в темно-зеленый цвет.

Впоследствии, когда появился автотранспорт, полевые кухни приобрели прицепные устройства и стали передвигаться за автотранспортом. Это способствовало более быстрому передвижению полевой кухни, транспортировке продуктов питания, доставке качественной пищи к первой и второй линиям обороны.

Мой отец участник Великой Отечественной войны. С 13 июля 1941 по 28 февраля 1944 гг. воевал при обороне Ленинграда, до августа 1942 года в составе 14 сп, затем 39, 340 сп 21 сд войск НКВД поваром. После проведенного полномасштабного переформирования Советских войск, в составе 381 сп 109 сд 42 армии значился старшим поваром. Переводя на язык гражданки старший повар - шеф-повар (при. мой). Весь период обороны Ленинграда и до самого снятия блокады 27 января 1944 года отец провёл на Ленинградском фронте. Практически все военные операции, в которых принимали участие красноармейцы 21/109 дивизии, принимал и мой отец в качестве повара: Старо-Пановская операция, операции Нева-1, Нева-2, Искра, Синявинская операция, Январский гром. Проходя службу в составе 109 сд, в котором часто происходили перемещения бойцов внутри войсковых соединений, переходил и отец: 229 особый сапёрный батальон (ОСБ), особый лыжный батальон (ОЛБ) всегда и везде неизменно был поваром, не расставаясь со своей полевой кухней.

После снятия блокады, 109 сд уже в составе 2-й Ударной Армии принимает участие в Нарвской наступательной операции, входе которой были освобождены Кингисепп, Ивангород и Нарва. В битве за Нарву, где стоял сильно укрепленный район немецких войск, как его окрестило немецкое командование - «линия Таннерберга» («неприступная крепость», нем.). Советское командование намеревалось сходу взять Нарву. Но этого не получилось. Противник, упорно оборонялся и постоянно контратаковал. К середине февраля, частями 2-й УА удаётся закрепиться на левом берегу р. Нарвы, на плацдарме 2 км в ширину и 10-12 км по линии обороны. Здесь, на этом небольшом пяточке обороны, полк, в котором служит отец, укрепляется у деревни Тырвала. Здесь же в первом эшелоне обороны разворачивается полевая кухня, которой руководит старший повар 381 сп Хананаев Бааз Исакович, для обеспечения своих сослуживцев горячим питанием. Затянувшееся освобождение Ивангорода и Нарвы на несколько месяцев (25-26 июля 1944 года города были освобождены), этого кровопролитного сражения, у стен Нарвы, начавшегося еще в начале февраля 1944 года долгие годы замалчивалось, и именовалась как «частная операция». Шесть месяцев, и до самого освобождения, здесь, практически непрерывно шли ожесточённые бои. И даже с переходом нарвского рубежа эта битва не ослабевала. Обе стороны несли огромные потери. Точное число потерь Советскими войсками неизвестно. Здесь, в битве за Нарву, в ходе ожесточенных боёв, 28 февраля 1944 года, отец получает тяжелейшее ранение в ноги, после чего выбывает из строя. В это время отцу было уже 48 лет. После чего у него начинается длительный госпитальный период. Больше года он проходит лечение в 7-ми госпиталях. По оценке сегодняшних военных хирургов, по характеру ранения, которое описано в истории болезни отца, ранение произошло при разрыве снаряда неподалеку находящихся красноармейцев. Это могло случиться в близко расположенной к полевой кухне, обоза продуктов питания, скоплении большого числа красноармейцев. По рассказам очевидцев противник часто бил по местам скопления людей. Такими местами, безусловно, считались полевые кухни.

В годы Великой Отечественной войны, полевые кухни, как правило, состояли в штате автотранспортных ротах, хлебопекарни, составляли отдельные подразделения, они были отдельными воинскими частями в составе дивизий. Если у кого, также как и у меня, кто-то из родственников во время войны служил на передовой поваром, искать следует номер дивизии, полка (батальона), далее - авторота. До войны, перед мобилизацией, как указано в архивной документе, отец работал поваром в ресторане Варшавского вокзала в Ленинграде, что и предопределило его фронтовую судьбу. В настоящее время нет уже такого вокзала в Петербурге. Нет, здание сохранилось, и даже ничего. В нём теперь устроен торгово-развлекательный центр под названием «Варшавский экспресс», только куда он мчится...? Я часто проезжаю мимо него, и так хочется зайти внутрь, посмотреть, найти кухню, где когда-то отец готовил обеды посетителям.

На полевых кухнях и пекарнях поварами и хлебопеками работали, как правило люди в возрасте, не пригодные к строевой службе и не принимавшие участия в боевых действиях, но готовящих пищу для солдат и при обстреле, и при бомбардировках. Это в полной мере относится и к моему отцу, которому на день мобилизации шел 46 год, а по военно-учетному столу, как видится из архивного документа, перед мобилизацией был признан военно-обязанным к нестроевой службе (до мобилизации вообще числился невоеннообязанным, прим. мой).

В хроникальных кадрах, игровых фильмах часто можно увидеть среди солдат Красной Армии находятся дети, подростки, женщины и стариков и до выхода из опасных зон для мирного населения они оставались с войсками. Безусловно их кормили из того же рациона что и солдат. В этом заключалась гуманитарная миссия.

Солдатский быт - особая история. Даже в казарме он был невыразителен и не совсем комфортен. А говорить о передней линии обороны, когда войска непрестанно атакуют и отходят, меняя позицию, не приходится? В бою быта как такового не было. А бой иногда длился 24 часа в сутки. При передислокации солдатам и командирам соединений бриться, стирать болье и принимать пищу приходилось на привалах, прямо на марше.

Вот как обстояло дело с полевой кухней на Ленинградском фронте. Впервые месяцы войны, когда линия фронта отходила к Ленинграду и солдаты падали от усталости, они спали не раздеваясь. Гимнастерки твердели от пота и крови. Туалет, как правило, обустраивали в специально отведенной отсечной позиции или прямо в траншее. Иногда для этой надобности использовалась каска убитого солдата, после чего выбрасывалась из траншеи в сторону неприятельских позиций. Во время оборонительных боев и начального периода блокады солдаты питались, в основном, сухарями и вяленой рыбой. Чай варили из растопленного снега, заваривая его еловыми иголками. Если была конина, ели ее. Разделанную лошадиную тушу зарывали в снег для сохранности. Часто на пепелищах, где когда-то стояли деревянные дома, внимательно обследовалось подполье. Там иногда находили обгоревшие клубни картофеля.

Продовольственное обеспечение, как и другое любое регулировалось приказами и постановлениями. Первые приказы наркомата Обороны, касающиеся продовольственного снабжения с номерами 233, 247 и 279 с одинаковым названием «Введение норм продовольственного снабжения в войсковых частях», спешно вышедшие в июле-августе 1941 года, были откровенно «сырыми» и, порой, противоречили друг другу. В это же время (точнее, 12 июля 1941 года) вышел приказ № 232, где, среди прочего, оговаривались нормы снабжения военнопленных.

По настоящему же проработанные нормы снабжения военнослужащих были изложены в постановлении Государственного комитета обороны № 662 от 12 сентября 1941 года «О нормах продовольственного снабжения Красной Армии». На основании этого постановления приказом № 312 от 22 сентября они вводились в действие. В тот же день вышел приказ 313 НКО «Об упорядочении снабжения Красной Армии продовольствием и фуражом». То есть были определены и нормы снабжения и порядок обеспечения ими военнослужащих. Постановлением ГКО для сухопутной армии было установлено четыре категории продовольственного пайка: для красноармейцев и начальствующего состава боевых частей действующей армии; для красноармейцев и начальствующего состава тыла действующей армии; для красноармейцев строевых и запасных частей не входящих в состав действующей армии; для красноармейцев караульных частей и красноармейцев тыловых организаций. Четыре категории довольствия были определены и для летно-технического состава ВВС: для боевых расчетов экипажей самолетов действующей армии; для технического состава ВВС действующей армии; для боевых расчетов экипажей, не входящих в состав действующей армии; для технического состава ВВС, не входящего в состав действующей армии. Были утверждены курсантский, госпитальный, санаторный и сухой паек. А также паек НЗ, который можно было использовать только в случае аварийной посадки самолета.

Красноармеец на передовой должен был получать в день 900 г хлеба с октября по март и 800 г с апреля по сентябрь, 150 г мяса и 100 г рыбы, 140 г круп, полкило картофеля, 170 г капусты и т. д., включая 35 г сахара, 30 г соли и 20 г махорки. Зимой полагалось и немного дополнительного сала. Да, еще 200 г мыла в месяц. Еще к продуктовому пайку полагались курительный табак и спички.

Средний и высший начальствующий состав (т.е. офицеры) получали дополнительный паек к рациону, куда входили: папиросы и табак, пачка печенья, брикет шлейной кащи. Иногда выдавали банку мясных консервов. Например, полагалось 25 г папирос, это примерно 4-6 штук в сутки. Спички тоже были нормированы. Для красноармейцев по 3 коробка в месяц. Офицеры получали до 10 коробок. Был курьезный случай с некурящими. Приказ № 244 от 12 августа 1942 года устанавливал выдавать некурящим женщинам шоколад или конфеты взамен «табачного довольствия». Но потом спохватились, что забыли о некурящих мужчинах, и с 13 ноября приказом № 354 сахар, конфеты или шоколад выдавались уже всем некурящим. Впрочем, фронтовики вспоминают, что тех, кто менял курево на сладости, было не так немного. К праздничным дням бойцам присылали посылки, которые собирали для фронта жители тыла. Посылки раздавались солдатам на передовой. В этих посылках были, как правило, табак, кисет, носовые платки, теплые перчатки или носки, печенье или какое-нибудь другое съестное. По рассказам своих старших сестер мой отец не курил и не употреблял спиртного. Обычно такие солдаты отдавали свои пайки товарищам. Те, кто служил после войны, помнят, когда служащим срочной службы выдавали махорку. А тем, кто не курил, заменяли её на сахар. В дальнейшем в нашей армии натуральная выдача махорки и сахара была заменена на добавку к солдатскому (сержантскому) жалованию в размере 80 копеек (деньги образца 1961 г., прим. мой).

Находясь в блокированном Ленинграде более 500 тысяч бойцов и командиров не могло не сказаться на качестве и количестве отпускаемого военнослужащим продуктов питания. Хлеба войскам первой линии в начальный период сражения за Ленинград выдавали мало. Хлеб зимой часто замерзал, и саперы пилили его на порции саперными лопатками. Полевая кухня с горячей пищей порой не успевала отходить и наступать с войсками. Очень часто она не доезжала до переднего края из-за бомбежек и артобстрелов.

В самое суровое блокадное время хлебный паек для красноармейцев был урезан до 400 грамм. Увеличение пайка по хлебу солдатам произошло в конце января 1942 года. Были случаи, когда солдаты умирали от истощения. После прорыва, уже в январе 1943 г., хлебный паёк был увеличен до 700 грамм.

А тем временем, дислоцированный на участке линии обороны в районе Старо-Паново 14 стрелковый полк 21 сд войск НКВД, в которой служит отец в качестве повара, бойцы которого ведут ожесточенные бои с немецкими захватчиками, в марте 1942 года семья отца, проживающая на ул. Рубинштейна в доме № 38, 40-летняя жена Сусанна и 14 летний сын Рафаил умирают от дистрофии в разницу в один день. Разделенные 23 км от места службы, отец не может помочь своим близким... Сам, отец в апреле-мае месяце 1942 попадает в госпиталь с заболеванием -цинга Н-й степени. Даже, его повара, постигла участь попасть на лечение в лазарет из-за нехватки полноценного питания. После выздоровления, отец настоятельно просит начальника эвакогоспиталя отправить его в свою часть. Старшая дочь Бетушва со своей младшей сестрой Беллой в составе одного из детских домов Ленинграда эвакуируются в Вологодскую область, а после появившегося «коридора», уезжают в Среднюю Азию, затем, после войны возвращаются домой, на родину, в Дербент.

Не воспользовавшийся своим служебным положением, подчеркивает характер отца, как честного и порядочного человека, как и случай произошедший с Кютиненом Даниилом Ивановичем, 1883 года рождения, жителем Ленинграда. Работая пекарем на одном из хлебозаводов Ленинграда, в возрасте 59 лет умирает от истощения 3 февраля 1942 г. прямо на работе.

Судьба ещё одного родственника, брата отца Бориса, который работал главным инженером мелькомбината им. Ленина, что находится на ул. Обуховской обороны, д.7 и тоже, будучи при каких-то продуктах не мог ничем помочь своим близким. Его судьба оказалась еще более трагичной. В августе 1942 года по какому-то нелепому обвинению, в злостном хулиганстве, был осужден военным трибуналом г. Ленинграда на 1 год и 6 месяцев, с отбыванием наказания в колонии общего режима (Унженский ИТЛ Горьковская обл.). После вынесения приговора след его простыл. Как и простыл след 15 -летнего сына отца, Манахима. По исторической литературе можно только догадываться, что жена отца и их сын покоятся на Пискаревском мемориальном кладбище. Брат отца Борис, мог с гражданки быть этапированным в одно из штрафных подразделений Ленинградского фронт. Это «белое пятно» в биографии моего родственника ещё долго будет закрытым, пока не будут окончательно рассекречены архивные документы военного периода таких категорий дел.

Возвращаясь к военным поварам в годы войны, произошел такой курьезный случай. На одном из участков фронта - «Повар с кухней отправился на передовую, но заблудился, проехал свой участок обороны и попал к немцам. Они стали махать руками и кричать: "Рус, рус, давай, давай!". Окружили кухню, съели положенный нашим бойцам обед и направили кухню обратно, в сторону нашей передовой. Благодарные немцы не послали вслед повару ни одной пули». Вместе с тем, другой случай с нашим поваром, который совершил геройский подвиг -Середа Иван Павлович — повар 91-го танкового полка, Его подвиг беспримерный и единственный в истории ВОВ.

В представленной характеристике к государственной награде записано: - «Родился 01.07.1919 в с. Александрова, ныне Краматорского горсовета Донецкой обл. в семье крестьянина. Жил в с. Галицыновка Марьинского р-на Донецкой обл. Украинец. Окончил Донецкий пищевой учебный комбинат. В Советской Армии с 1939. Участник Великой Отечественной войны с июня 1941. Повар 91-го танкового полка.

Шёл жаркий август 1941 года в районе Даугавпилса в ложбинке, заросшей леском, Иван Середа готовил обед для красноармейцев, оборонявших подступы к городу и прислушивался к звукам боя. Ему казалось, что положение на передовой вроде бы «не горячее» и вдруг совсем не вдалеке послышался гул мотора, выглянул Иван из-за куста и глазам своим не поверил - по просёлочной дороге в сторону полевой кухни полз танк с фашистским крестом. Дрогнуло сердце у повара: «Беда». Машинально схватив винтовку и, что бы Вы думали? — топор, Иван, перебегая от дерева к дереву бросился на перерез вражеской махине. Хотел стрелять, но решил, что это бесполезно, а танк, подъехав к кухне, остановился, и экипаж стал вылезать из него. В этот момент Иван Середа бросился к танку. Экипаж немедленно укрылся в танке, а Иван запрыгнул на броню. Когда танкисты открыли огонь из пулемёта, Иван Середа ударами топора согнул ствол пулемёта, а затем куском брезента закрыл смотровые щели танка. Далее он начал стучать обухом топора по броне, при этом отдавая приказы красноармейцам, которых рядом и не было, забрасывать танк гранатами. Его удары гремели и разрывались как снаряды, гитлеровские вояки растерялись, танк стал вилять. Экипаж танка сдался, а Иван Середа под прицелом карабина заставил их связать друг другу руки. Когда подоспели красноармейцы, они увидели танк и связанный экипаж из четырёх вражеских танкистов со страхом озиравшихся по сторонам. Много было в тот тяжёлый день добрых шуток, радости и задорного смеха. Иван сумел прославиться своей храбростью, да и друзей успел накормить сытным обедом. Через некоторое время Ивану довелось с группой бойцов побывать в разведке в тылу врага. И там он снова показал бесстрашие и высокую воинскую сноровку. Когда фашисты обнаружили красноармейцев и пытались захватить их, Иван со связкой гранат подполз к немецкому танку и подорвал его. Потом заменил убитого пулеметчика и метким огнём скосил около десяти мотоциклистов. Группа красноармейцев отбилась от фашистов и вернулась в своё подразделение с трофеями и тремя пленными». За этот ратный подвиг, Указом Президиума Верховного Совета СССР от 31 августа 1941 года И.П. Середе было присвоено почетное звание Героя Советского Союза. В последствие, наш повар - герой стал офицером советской армии, прошел всю войну, дважды был ранен, получил еще несколько боевых правительственных наград. Демобилизовался, уехал на родину в Донецкую область, где стал работать председателем сельсовета. В 1950 году, в возрасте 31 года умер от полученных ран в годы ВОВ.

Не всегда выполнялись нормы питания в условиях фронта. Винить интендантов в этом можно было тоже далеко не всегда. Часто войска оказывались в окружении, и за неожиданно быстро продвинувшимися частями не всегда поспевали обозы. Бывали и случаи халатности, а снабжение войск Ленинградского фронта не могло дотянуть до положенного из-за блокады. В зависимости от того, в каком положении находились продовольственные запасы в блокадном городе-герое, бойцы в окопах получали от 70 до 75 процентов установленного пайка, а те, кто был чуть дальше от передовой, бывало, имели половину «тыловой» нормы довольствия. С середины февраля 1942 года снабжение солдат приблизилось к положенной норме, а с весны-лета, стало более организованным.

В лучших, нежели блокадные, условиях за плохое обеспечение продовольствием порой наказывали, иногда - жестоко. Известна история, когда Военный совет Брянского фронта под командованием генерал-лейтенанта Ф. И. Голикова весной 1942 года отправил под трибунал начальника продовольственного снабжения 61 стрелковой дивизии капитана Лихачева за то, что 72 солдата дивизии оказались в госпитале из-за истощения. И только детальное разбирательство прибывшего представителя Главного управления продовольственного снабжения спасло капитана: «отощали» бойцы, как выяснилось, за время следования на фронт. Еще один родственник, так или иначе, был связан с обеспечением хлеба фронту, - Хананаев Борис Абелевич, 1912 г.р., уроженец г. Дербента, призванный 10 мая 1943 г. Удмуртским РВК. В составе 125 гв. сп 43 гв латышской сд., который до мобилизации работал на Ижевском хлебозаводе шофёром. А в ноябре 1943 года совершил подвиг, за что был удостоен медали «За боевые заслуги», а спустя несколькими месяцами, 16 января 1944 г. погибает в битве за освобождение Великих Лук.

Возвращаясь к продовольственному обеспечению воинов Великой Отечественной нельзя не вспомнить и о «наркомовских» 100 грамм водки. Вот уже как многие десятилетия об этом помнят, слагают легенды, пишут стихи, а в застолье обязательно произнесут тост - «...по чарочке, по нашей фронтовой».

Об этом позаботился нарком обороны Маршал Советского Союза К.Е Ворошилов. В народе назвали «Наркомовские». «Наркомовские 100 грамм» были введены еще до утверждения окончательных норм питания секретным приказом № 0320 от 25 августа 1941 года «О выдаче военнослужащим передовой линии действующей армии водки по 100 грамм в день». Вообще-то эти 100 грамм следовало бы назвать «замнаркомовскими», т. к. подписал приказ заместитель Наркома Обороны генерал-лейтенант интендантской службы А. В. Хрулев. Но так как инициативы шла от самого К.Е.Ворошшгова, так в народе и закрепилось - «наркомовские». Но надо отметить, что по «сто грамм» всем подряд на передовой выдавалось только до мая 1942 года. 12 мая вышел приказ НКО № 0373 «О порядке выдачи водки военнослужащим действующей армии». Согласно ему, с 15 мая наливали уже по 200 грамм, но не всем, а только «военнослужащим частей передовой линии, имеющим успехи в боевых действиях против немецких захватчиков». Остальным разрешалось получать водку только 10 дней в году: в государственные праздники и день формирования части, где служит воин. Похоже, данный приказ не вызвал большого удовольствия на фронте. Ведь не все же имели успехи, а выпить хотели если и не все, то многие. Поняв, что алкогольное ограничение чревато, 13 ноября 1942 года издали приказ № 0883 «О выдаче водки войсковым частям действующей армии с 25 ноября 1942 года». С этой даты на передовую «возвращались» 100 грамм, а военнослужащим, находящимся в полковом и дивизионном резерве, а также строителям, проводящим работы под огнем противника, полагалось по 50 грамм водки. Такое же количество можно было, по указанию врачей, употребить и раненым. На Закавказском фронте было приказано вместо 100 г водки выдавать 200 г крепленого вина или 300 г столового. Порядок выдачи водки продолжал меняться вплоть до конца войны. Если летом водка чаще шла «по праздникам» либо как «боевые», то на зиму вводились ежедневные «чарки» всем. Что, в общем, и правильно: лишний «сугрев» в холода был просто необходим.

Как я уже говорил, что отец не употреблял спиртного, куда уходили его «наркомовские» теперь можно только гадать.

После введения водочного довольствия, командование быстро поняло, что перед боем давать пить солдату не лучшее время. Выдавали уже после боя. Да и наедаться, пусть и относительно, да еще и выпить, стремились не перед боем, а после. Считалось, что при брюшном ранении больше шансов выжить, когда в желудке пусто. И потом, после боя алкоголя было больше: выпивалась и часть водки, что была предназначена тем, кто не вернулся из боя. Хотя те, кто ее распределял, «сэкономленные» таким образом 100 грамм старались припрятать. Чаще - не для себя. Фронтовики вспоминали, что были свои традиции, когда, например, хорошо «наливали» всей разведгруппе, захватившей «языка». Дезинфицировали спиртом раны, вливали раненым спиртное в глотку, чтобы они преодолели болевой шок. А как проще договориться командиру, допустим, с соседями-артиллеристами об огневой поддержке? А как лучше встретить проверяющего? В бытность своей службы, говорить о каких-то официальных алкогольных мероприятий не приходится, более того, за употребление спиртного рядовым и сержантским составами срочной службы строго каралось.

Я в то время вообще не употреблял спиртного. Во время службы в армии, работая в геологической партии, и отвечая за питание своих сослуживцев, и имея наличные деньги от гражданских специалистов, иногда по просьбе ребят приходилось покупать спиртное, где от них можно было услышать всем известную фразу - выпьем «по 100 грамм «наркомовских».

Кормили солдат по-разному. Все зависело от того, как позволяли условия. Если окопы находились под практически постоянным обстрелом противника, то горячее питание доставлялось в термосах, чаще всего, один раз и ночью. Чуть дальше от передовой или во время затишья в боях всегда стремились организовать двух- или трехразовое горячее питание. Сытность или, наоборот, скудность реального рациона питания во многом зависела от условий места. О том, как на самом деле велась борьба с мародерством среди мирного населения, не стоит сейчас судить, но фронтовики отмечают, что, когда шли бои в «богатых» странах, например, Венгрии или Австрии, и официальные заготовки продовольствия шли лучше, и повара явно кое-что «конфисковывали», в итоге солдаты питались более «калорийно».

Полевые кухни войны были не просто выездными столовыми, а своеобразными «клубами», где солдаты не просто отдыхали и наслаждались едой, а, в первую очередь, окунались в атмосферу мирной жизни. Прием пищи для солдат, а на войне особенно это было не просто утоление голода. В эти редкие минуты солдатского быта, когда солдат испытывает удовольствие от вкусного борща, гуляша, каши, от общения с другими, думает о своих близких. В этот момент наступает психологическая и физическая разгрузка, - солдаты отдыхают. Полевые кухни были средоточием жизни вообще, так как подкармливали не только солдат, но и мирных жителей. В наших военных частях горячая пища выдавалась утром до рассвета и вечером после заката. Любимыми блюдами, которые готовились на полевой кухни, были кулеш, борщ, щи, тушеный картофель, гречка с мясом. Эти незамысловатые, на первый взгляд, блюда прекрасно подходили для полевых условий и идеально варились в котлах полевой кухни.

Находясь в полевых условиях, в отсутствие достаточно продуктов питания опытные повара могли приготовить хороший обед, что называется из «подножного корма: грибов, съедобных корений, различных трав и т.д. Мне также приходилось в экспедициях собирать грибы, варить и жарить их. На компоты и кисель шла дикая вишня, что в Уральской лесостепной зоне достаточно много произрастает.

Стоит сказать и о том, что в годы войны появлялись не только новые танки и самолеты, но и новые походные кухни, в том числе - автоприцепные, и новые полевые хлебопекарные заводы, снабженные печами «ПАХ».

Правда, из-за того, что промышленность страны в основном работала на вооружение, материалов на технику продслужб выделялось крайне мало, и новая продовольственная техника стала поступать только в конце войны. А это были и новые армейские мельницы, и новые передвижные мясокомбинаты, да и новые конвейерные печи КПН, долгое время

По данным специалистов тылового обеспечения наших времен, в годы Великой Отечественной войны до 76,8 млн. человек находились на государственном обеспечении хлебом и продовольствием. В большинстве это были военнослужащие. На продовольственном довольствии Ленинградского фронта, в числе которых были и мои родственники, в разные периоды блокадного времени состояло от 480 до 600 тысяч военнослужащих.

Военных поваров, как и других воинов тыла, также как и многих красноармейцев командование не забывало поощрять. Для поощрения лучших солдат был учрежден 21 нагрудный знак по важнейшим военным специальностям. Среди которых были нагрудные знаки «Отличный повар», «Отличный пекарь».

В указе Президиума Верховного Совета СССР от 8 июля 1943 года говорилось, что право награждения этими нагрудными знаками предоставлено «командирам полков и соединений, начальникам отделов продовольственного снабжения армии, начальникам управлений продовольственного снабжения фронтов и военных округов и начальнику Главного управления продовольственного снабжения Красной армии».

Солдатские повара награждались знаком «Отличный повар» за высокие образцы «отличного приготовления вкусной, разнообразной пищи в боевой обстановке; быстрой доставки горячей пищи и чая бойцам; использования местных источников витаминов и зелени» и другие успехи. Каждое награждение объявлялось приказом по части, армии, фронту. Запись о награде заносилась в красноармейскую книжку бойца.

На знаке «Отличный повар» — позолоченное изображение знаменитой походной кухни Турчановича, ставший символом армейских поваров на все времена. Более 33 тысяч военных поваров и пекарей Великой Отечественной войны были награждены этими знаками отличия. Был ли загражден этим знаком отец, еще предстоит выяснить. Ведь он дослужился до старшего повара!

Из своей ратной службы. После прохождения курса «молодого бойца», в полку производили набор в школу поваров, она же сержантская школа. Я очень хотел туда попасть. Но меня не взяли. Официальная причина, отсутствие законченного среднего полного образования. Действительно в основном в группу попали те, у кого оно было. Но были и те, у кого такого образование не было. На тот момент у меня была восьмилетка и профтехучилище. Думаю, что причиной не включения в группу с играла моя «пятая графа». После приезда ребят из школы, буквально через неделю один из них, который был назначен старшим поваром, позвал меня работать поваром. Получив разрешение у командира роты, я стал поваром гарнизонной кухни. На довольствии стаяло около пятисот человек, плюс с этого же котла мы кормили с десятка два офицеров.

В гарнизоне было два вновь сформированных полка, которые мы составляли - новобранцы и сержантская школа, готовившая младших командиров для нашей дивизии. Кухня у нас была стационарная. Такие кухни были и до войны. Об этом нам часто напоминали старшие офицеры, которые застали войну в свои молодые годы. Три котла на 250 литров каждой, для первых, вторых и третьих блюд. Кочегарка находилась с обратной стороны кухни. По специальной сквозной трубе мы, повара регулировали процесс приготовления пищи. Когда необходимо «поддать огня», когда погасить огонь, мы кричали истопникам «поддать огня», «гаси огонь». Электроплита, на которой мы варили полуфабрикаты, жарили, пассировали, грели воду. Хорошо запомнил свой первый самостоятельный ужин: картофельное пюре, жареная рыба (хек), чай. Пюре получилось жидкое, так как недостаточно оказалось необходимого количества картофеля. Так часто случалось, потому что картофель чистили как правило по ночам из числа военнослужащих «заработавших» наряд вне очереди. Чистили картофель толстой кожурой. Я и сам как-то попадал в «штрафники» и хорошо запомнил, как от нас дежурный повар требовал чистить уже саму кожуру. С тех пор, я и сейчас чищу картофель тонкой кожурой. Перед выдачей пищи наш фельдшер в обязательном порядке проверяет качество приготовленной пищи и выдает разрешение на её выдачу. Фельдшер естественно такого разрешения не даёт. Тут ротные и взводные сержанты приходят, спрашивают, когда будет ужин. А фельдшер-казах невозмутим. Служил он не по возрасту, был старше нас на 7-8 лет. Требует, чтобы блюдо соответствовало качеству. Мне пришлось три раза готовить пассировку (обжаривание муки для придания густоты шоре, прим авт.). Это одна из технологий поварского искусства. Мучил своих кочегаров -«разжигай» - «гаси».

Больше всего я, как и многие новобранцы боялись начальника школы. Фамилию его уже не припомню. Был он в звании подполковника, участник войны. Видом был суровым. В общем, многие его побаивались и старались с ним не пересекаться. Но так как время было вечернее, и в 9 гарнизоне кроме дежурного офицера никого не было, а дежурный офицер был из нашего полка, всё обошлось. Уже не припомню, как всё разрешилось, в конце концов, наш фельдшер дал разрешение на выдачу ужина, и я накормил гарнизон своим первым самостоятельно приготовленным ужином. После переезда наших полков на постоянное место, в военный городок, где дислоцировалась вся дивизия, офицер, санитарный врач, который контролировал нашу работу, предложил перейти в полк обеспечения, но я не согласился. Не хотелось целыми днями проводить время на кухне. Надо сказать, что в гарнизоне к тому времени работало две большие солдатские столовые на 800 посадочных мест, столовые работали в две смены. Соответственно были большие кухни, с большим количеством поваров и большим количеством варочных электрокотлов и другого кухонного оборудования. Поварами, в большей степени работали солдаты-узбеки, которые слыли неплохими поварами. К этому времени начали появляться кухонные работники - женщины. Одна из них работала в нашей столовой, в которой питался наш полк. На этих же пищеблоках соблюдались все санитарные требования. Разделка пиши, в том числе и чистка картофеля и других овощей, мытьё котлов, осуществлялась исключительно штатными поварами. Военнослужащим дежурными по столовой, категорически запрещалось выполнять обязанности поваров. При таких условиях, да еще работать через день, как тогда говорили солдаты «через день на ремень» я не желал, да и не хотелось расставаться с ребятами своего полка, с которыми вместе призвались, прошли карантин, курс молодого бойца, и практически до второго года службы стопроцентно составляли один призыв, а если учесть, что из состава своего призыва около пятидесяти процентов были призывники из краёв и областей Северного Кавказа, а из нашего родного Дагестана и Каспийска, откуда я был призван, было несколько человек знакомых еще до призыва в армию, что придавало уверенности и хорошего настроения во время службы. Наши повара, которые прошли профессиональную подготовку в военной школе поваров, не были привлечены к работе в гарнизонных столовых. Их готовили для работы в офицерских столовых, которые в нашей дивизии создавались на объектах. Здесь находилось до 10 офицеров, которые несли круглосуточное дежурство. Как правило, пищеблок небольшой. Уровень приготовления пищи приравнивался к классу мастер-повара.

Что же касается моей дальнейшей работы армейским поваром, она продолжилась, но уже в самых настоящих полевых условиях, как когда-то на заре становления военного поварского дела, - на костре.

Наша часть, для которой должны были быть построены военные объекты, ракетные площадки по базированию межконтинентальных стратегических ракет шахтного базирования (давно уже не секрет, прим.авт.), где гражданские специалисты: геологи, инженера, буровики одной из московских геологических партий производили изыскательские работы. Нас солдат срочной службы направляли на эти работы в качестве рабочей помощи. Формировались небольшие группы исходя и штатной численности того или иного производственного подразделения: топографы, дорожники, буровики. Как правило от 10 до 20 человек. Плюс офицер, плюс гражданские специалисты. Такими группами мы выезжали к месту поисковых работ. Время пребывания работы в поле доходило до двух-трёх месяцев. Иногда, полевые работы прерывались приближающимися общесоюзными праздниками, например: Новым Годом, днём Советской Армии, годовщиной Великой Октябрьской Революции, Днем Ракетных войск и артиллерии (19 ноября). Для таких групп необходимы были повара. Здесь уместно сказать, как это было во время работы повара в годы войны «Повар на вес золота». К этому времени я уже слыл неплохим поваром, и каждая группа желала, чтобы я попал именно в её группу. Как-то командир роты капитан Нурланов, тоже казах, посетовал, что за тебя «борются» многие группы. До этого, он как-то не очень относился к моей личности, но после того, когда он узнал о моём авторитете среди сослуживцев, стал более уважительно относиться ко мне. В основном я выезжал с буровиками. Помимо нас военных, с нами были геоботаник- определяющий по растительности уровень залегания грунтовых вод, геофизик определяющие точку бурения, два буровых мастера, техник-геолог, который проводил предварительный анализ грунта и готовил поднятый грунт для отправки в лабораторию, водитель автомашины по привозу воды для буровой. Мы, повара получали в гарнизонных продовольственных складов продукты: тушенка, рыбные консервы, крупы, макаронные изделия, сублимированные продукты, картофель, другие овощи, в том числе квашенную капусту, соленые зеленые томаты, свежее мясо, рыбу, сливочное и подсолнечное масло, различные специи. Выдали необходимый кухонный инвентарь, посуду. В зависимости от времени года мы могли выбрать из скоропортящихся продуктов то количество, которое могли 10 бы сохранить до его предполагаемой порчи или заменить его полностью на другой продукт близкий по его происхождению и калорийности. Хлеб нам регулярно подвозили. Здесь в армии, впервые познакомился технологией приготовления блюд из сушеных картофеля и моркови. Гражданские специалисты не гнушались нашим питанием и по обоюдной договоренности расплачивались с нами деньгами, на что мы докупали все необходимые продукты в сельских магазинах. Часто это были свежие овощи, сахар, гречневая крупа, которую нам не выдавали, свежий хлеб, когда нам не успевали подвезти. В отличие от «наркомовских» 100 грамм водки нам было не положено. Но ребята иногда просили меня купить на наши общие деньги.

Готовили исходя из имеющихся продуктов. На завтрак каша с тушенкой, сладкий чай, сливочное масло. Если готовил кашу из перловой крупы, с ночи крупу приходилось замачивать. Интересно было работать с этой крупой, это я еще познал, работая в гарнизонной столовой. Чем больше её размачивать и по чаще сливать воду, тем больше она становиться в объёме, а если чаще менять воду при варке каша получается белой, и тем легче её варить. Ребята, в отличие от приготовленных больших столовых ели её с удовольствием. За счет этой крупе можно было с экономить на других аналогичных продуктах.

Готовить приходилось в самых что ни на есть примитивных условиях - на кострах. Полевых кухонь нам не полагалось из-за малого количества едоков. Приспосабливались, кто как мог. Я просто набирал с десятка два кирпичей на хоздворе нашего полка, прутья из металлической арматуры, которые служили перекрытием на которые ставились котлы для варки, и все это перевозил с собой когда менялось место нашей дислокации. Процесс приготовления пищи летом происходил более или менее в благоприятных условиях и даже как-то романтически. А вот зимой, в условиях Уральской зимы, практически от темна до темна. В 6 утра, я уже на ногах, начинаю готовить завтрак. Закончил завтрак, тут же начинаешь готовить обед, а здесь надо приготовить: первое блюдо, второе, чай (компот, кисель). Только закончишь обед, тут же приступаешь к ужину. Ужин едим уже в темноте. Затем согреть воду и вымыть всю посуду, чтобы не оставлять на следующий день. Заготовить дрова. Это была тоже процедура не из простых. Помогали ребята. И только после этого, до сна остаётся три-четыре часа. Вечером нам разрешалось ездить в близлежащие деревни, в кино, ну и конечно оставаться на некоторое время на танцах. Хотелось не отставать от ребят. Работая поваром в таких условиях, приходилось, что-то придумывать, совершенствовать. На наши общие деньги купили примус, который резко облегчил мою работу и сократил время приготовления пищи. А однажды я решил, что хватить принимать пищу под открытым небом. На одном полевом стане увидел вагончик на полозьях и решил его приобщить на службу нашего военного дела. Была зима, снега много. Взял водителя водовозки и притащили в своё расположение вагончик. Быстро с ребятами его обустроили, в одном углу установили примус со всеми мерами безопасности. Огнетушителей конечно у нас не было, но ящик с песком и ведро воды всегда стояли рядом. Посередине соорудили большой стол, скамейки, где все ребята могли разместиться и спокойно поесть. Конечно, было одно неудобство - холод. Ведь морозы от 20 градусов и выше, тогда в 60-е прошлого столетия на Урале стояли практически всю зиму. Эта инициатива не осталась незамеченной старшими офицерами нашего полка и руководителями геологической партии, которые нередко посещали нас.

Так весь период мы пользовались имуществом местного совхоза. После окончания работ на данной точке, а то было уже по весне, когда с полей сошел снег, мы оттащили вагончик на место, и при этом следы, которые были оставлены на поле мы с водителем заборонили, Потом была еще одна, как оказалось последняя экспедиция. Наступила весна, настало лето. Моя новая команда отстояла меня. Ребята в основном были из Саратова и Волгограда. Веселые, дружные, любили в свободное от работы время погулять. Конечно и я с ними. Но свои обязанности я не забывал и при любых обстоятельствах завтрак, обед и ужин были всего приготовлены вовремя. Это была последняя экспедиция. После чего мы вернулись в расположение полка. А через некоторое время началась служба по несению вахты на этих самых объектах, места которых были установлены и при нашем участии как геологов. При несении службы на этих объектах нам не надо было, что либо варить себе, так как нас прикрепили к столовой военных строителей, которые осуществляли возведение объектов. Но кашеварить все же приходилось из личного интереса, да и ребят хотелось накормить чем то вкусненьким.

За время Отечественной войны около 31 тысячи работников продовольственной службы были награждены орденами и медалями СССР. Героями Советского Союза стали 52 человека, 30 - Героями Социалистического Труда

Трудно было человеку на войне, трудно смотреть, как рядом падает убитый товарищ, трудно сотнями рыть могилы. Но наши люди жили и выживали на этой войне. Непритязательность советского солдата, его героизм приближали победу с каждым днем. И в этом немаловажную роль сыграли военные повара.

Вечная слава Героям Великой Отечественной войны!

В октябре весь мир отмечает Международный День Повара, провозглашенный Всемирной Ассоциацией Сообществ Шеф-поваров (WACS) в 2004 году.

Хананаев Михаил Борисович.

Сланцевский район, Ленинградская область, 2016 год